Оговорюсь сразу: не надо воспринимать этот материал как некую апологию нарушения прав на интеллектуальную собственность, неуважение авторских и смежных прав. Дело в конечном счёте не только ведь в том, что необходимо вообще защищать существующие права, но и в том — каким именно образом это вообще можно делать, не нарушая прав иных лиц. Иначе придётся полагать, что одни люди имеют прав больше других. То есть прямо по Оруэллу: все звери равны, но есть звери, которые равнее других. Что‑то уж как‑то неуютно становится в смысле осуществления правозащиты на скотном дворе.
Похоже, что в Европе, в отличие, например, от США, намного острее чувствуют проблему. Что, впрочем, совершенно неудивительно, так как правовая система континентальной Европы, основанная именно на римском кодифицированном праве (праве Восточного Рима), значительно более приспособлена для выявления и отражения структуры правовой действительности, нежели окказиональная система англо‑американского законодательства, собственно системы, строго говоря, не имеющего и представляющего собою достаточно хаотичный набор инструментов юридического регулирования.
Прежде всего следовало бы договориться и осознать, что сами по себе какие бы то ни было права, если только это права действительные, ни в каком позитивном установлении не нуждаются. Любые позитивные нормы суть не установление прав, а исключительно ограничения таковых. В связи с попыткой позитивного регулирования этих прав и их осуществления каждый раз следовало бы понимать: существуют ли те или иные права. которым таким позитивным регулированием защищаются, либо же эти «права» существуют только и в связи с указанием на них в позитивных нормах. В последнем случае нужно иметь в виду, что в регулятивных нормах идёт речь не о правах, а о неких полномочиях по ограничению уже существующих прав. Причём, в первую очередь такие полномочия имеет тенденцию присваивать себе государство, а внутри государства — исполнительная власть. Последняя же всегда и всюду, не будучи сдерживаемой, представляет собою крайнюю опасность гражданскому обществу, способную уничтожить право вообще.
На примере как раз законодательства Германии, на которое ссылается цитированная выше статья, это видно очень хорошо.
Сначала в указанной стране были запрещено копирование на DVD любых аудио‑ и видеофайлов. Но в реальности никаких специфических аудио‑ и видеофайлов‑то на самом деле не существует. При ближайшем рассмотрении любой файл представляет собою лишь некоторый битовый набор, и таким образом, с точки зрения самого своего содержания аудиофайл, скажем, вообще ничем не отличается от текстового файла. Чем, кстати, и пользуются те, кто применяет методы стеганографии. Файл музыки может нести в себе текст, и единственной полезной информацией может являться именно этот текст, но никак не музыка. С другой стороны, сама по себе музыка возникает в результате работы воспроизводящих программ и устройств. Однако, коль скоро, запретить работу устройств или воспроизведение файлов пока представилось в Германии нереальным, то немецкие законодатели в явной импульсивности решили запретить копирование на DVD. Это мне нравится! такой запрет сильно уже напоминает запрет, скажем, переписывания нот в блокнот авторучкой. А поскольку действие закона всё-таки неизбежно должно быть связано с ограничивающей его текстовой формой, то из такого закона получается, что переписывание на любые иные носители по мысли неискушённого, как выясняется, в праве законодателя, никаким образом не отражается на правах автора, но вот переписывание именно на диски по технологии DVD — таки да, хотя, как мне кажется, ни один из разрабатывавших подобный закон юристов не в состоянии объяснить — в чём именно состоит разница. Но права неопределённого круга лиц по использованию DVD уже успели ограничить.
Однако государство не может остановиться на достигнутом, ведь в самом деле: коль скоро нельзя формальным образом отличить аудио‑ или видеофайл от иного набора данных, а Большой Брат ещё не забрался в каждую спальню и сортир, чтобы наблюдать за действиями людей, то для эффективного применения такого странного запрета, государство, уже считая такой запрет разумным, (хотя бы он на самом деле таковым не являлся!) идёт по запретительной линии далее.
Естественно, что тогда необходимо ставить уже вопрос вообще об использовании устройств, изготавливающих CD и DVD записи. Что и делается. И, совершенно естественно, начинает вызывать протесты, так как любое лицензирование есть ни что иное как ограничение прав и свобод.
Вообще говоря, вся эта история с запрещениями копировать те или иные файлы, в том числе и копировать из ИНЕРНЕТа, сильно напоминает попытку что-то регулировать с помощью недоброй памяти регистрации в органах внутренних дел печатающих устройств. А ведь было такое. Кто не знает — может сам покопаться в ИНТЕРНЕТе и найти соответствующие указания на нормативные акты. Описываемое положение явно неразумно и, следовательно, недействительно именно в царстве права, то есть противоправно.
Но если подобные звёзды зажигают и гембели налаживают, то ведь это кому-то же так-таки и нужно. Кому?
Обратите внимание на аругменты. Начинают, естеcтвенно, с того, что ставят вопрос об охране авторских прав. Но авторские права, признаться, являются частными правами, они в принципе не могут быть публичными, а потому охраняться они должны также прежде всего частным образом. Способы такой охраны, однако, никто не намеревается развивать и поддерживать. Например, именно шифрование есть как раз частный способ охраны информации вообще, кстати, а вовсе не только авторских прав. Но государство как раз из кожи вон лезет, чтобы такой способ охраны частных прав не был слишком уж распространён. Почему? — дело‑то ясное — такой способ охраны есть охрана и от контроля государства в той же мере, в какой он являет собой охрану от частных лиц. Но вот далее, вслед за лозунговым аргументом об охране частных прав авторов начинаются разговоры о доходности продюсерских и торгующих корпораций и налоговых поступлениях государств. Вот тут и проявляет себя момент истины.
Имея совершенно негодные системы налогового законодательства (речь, упаси Бог даже и подумать так! идёт не только о России, скажем, или об Украине), построенные совершенно на средневековых принципах сбора дани, государства в полной мере используют лозунги о необходимости повышения эффективности таких систем (не смены самих систем, а именно о повышении эффективности уже существующих систем, а повышение такой эффективности возможно только методами Большого Брата). А поскольку значительная часть государств весьма и весьма склонна к образованию государств на корпоративном принципе, то и приспособление механизмов этих государств идёт не в сторону усиления институтов гражданского общества и гарантий частных прав, а именно в сторону удовлетворения в первую очередь интересов корпораций. И в первую голову крупных корпораций.
В силу сказанного, в силу того, что в существующем мире слишком часто индивидуальные права воспринимаются как нечто вторичное по отношению к властям, а свобода считается неким подарком от законодателя людям, методы защиты таких частных прав становятся всё более и более варварскими. Эти методы всегда сводились и будут сводиться только к одному: к запрету совершения тех или иных волевых действий или к установлению дополнительных, зависящих исключительно от исполнительной власти государств условий, которые накладываются на осуществление таких прав. Всё это непременно будет сдобрено благостными рассуждениями о вечной и неизбывной заботе Большого Брата о всех нас, как вместе, так и поотдельности. И это не может не вызывать вполне обоснованную тревогу.
В реальности, защита такой тонкой материи, ещё, кстати, говоря, не вполне осмысленной с точки зрения права, как право на интеллектуальную собственность и право автора, не может быть произведена совершенно варварскими методами запрета. По крайней мере до той поры, пока не будет разработана юридическая основа представления о таких правах в теории. Можно, конечно, начать плакаться по тому поводу, что юридическая наука (такого рода претензию, впрочем, можно вообще предъявить любой науке) то тут, то там не удовлетворяет текущим потребностям. Но весьма и весьма желательно помнить, что именно способность к обмену содержательной информацией, особенно информацией об инновациях, похоже, создала и человека и человеческую культуру в том именно виде, которую мы имеем теперь. А всякое вмешательство в эти сферы в казённых и невполне приспособленных сапогах «от государства» будет с неизбежностью приводить к следствиям, о котором многим и многим придётся каяться и сожалеть. Как, например, сожалеем мы сейчас о процессах над колдунами и ведьмами, хотя и ведьмы и колдуны, строго говоря, существуют. И действительно способны навредить.
Как сожалеет сейчас человечество о тех эвгенических опытах, логическим и вполне последовательным итогом которых стали имена таких врачей как Менгеле.
Связанные материалы
Tags: интернет, нормативное регулирование, власть, авторское право, свобода слова
