Полагаю полезным и своевременным представить для обсуждения один из вопросов, без понимания которого все конкретные юридические конструкции даже самой общей проблематики оказываются построенными на песке.
Имеется в виду вопрос о степени единства понятий и способов их выражения в обществе. Право и соответствующее правоприменение без достижения некой, заранее неизвестно какой именно, степени такого единства фактически перестают существовать (или не в могут возникнуть): Если о таких вопросах как заведомая ложь, стабильность и нормированность для индивида владения и распоряжения имуществом, обязательность установлений власти и им подобных имеется широкий спектр равноценных как мнений, так и способов реализации этих мнений, например, «заведомая ложь – это нехорошо», «заведомая ложь – это хорошо», «моя заведомая ложь – это хорошо, а заведомая ложь мне – это нехорошо» или наоборот и пр., то общество фактически атомизируется.
В классических политической философии и теории государства и права данная проблематика нашла свои варианты разрешения. А работают ли они сегодня?
Целью данного материала является не выдача полного и правильного разрешения указанной проблемы, а предложение правильно ее сформулировать в нынешних фактически постмодернистских условиях. Для этого вашему вниманию предлагаются два документально-художественных текста.
О корове под седлом
| Сила привычки. Сержант милиции Петров, находясь в отпуске, ловил рыбу и зверски избивал ее ногами. |
«Литературная газета» за прошлое тысячелетие, рубрика «Рога и копыта»
ОБСЕ в Днепропетровске проводится семинар по проблемам новых Гражданского и Хозяйственного кодексов, я направился по указанному адресу и попал в самое логово – в Юридическую Академию (для тех, что не знает – так теперь называется школа милиции). Зашел в зал, сел с краешку, никого не трогаю. Оказалось, что семинар этот для судей. И там демократия, идеи права и гражданского общества буквально свирепствуют. Началось с того, что ко мне подсел некто и довольно агрессивно начал задавать вопросы:
– Вы кто такой?
– Да вот, пришел послушать про проблемы.
– Но Вы ведь не судья?
– Боже упаси!
– Так что Вы здесь делаете? Это ведь семинар для судей.
– Пардон, – начинаю немного раздражаться, – мероприятие открытое или закрытое? Если это открытый и публичный семинар, а насколько мне известно, под эгидой ОБСЕ закрытые (прямо скажем, конспиративные) мероприятия не проводятся, то граждане могут присутствовать, если же нет, то я, конечно же, немедленно Вас покину.
– Но Вы ведь в джинсах и без галстука. Ладно, можете оставаться, – проявляет неожиданное великодушие, как скоро выяснилось, проректор заведения, – только не устраивайте безобразий.
Тут как раз начинается доклад главного разработчика нового Гражданского Кодекса.
В целом доклад интересный, кодекс европейский, но непосредственно юридико-техническими деталями утомлять читателя не буду. Единственное, чем могу обрадовать сограждан – теоретики права и сами осознали, и судьям пытаются втолковать, что государство может и должно быть ответчиком в суде. Не просто министерство какое-то или управление, а Государство. Но главное, что с этим новым кодексом, по мысли докладчика, судьям и всем остальным будет хорошо. А вот как именно хорошо иллюстрировалось так (перевод с украинского):
– Не бойтесь кодекса. Как Ленин говорил: «Не бойтесь человека с ружьем». Так и Вы, не бойтесь нового кодекса.
– Наконец-то Вы наденете мантию, а не халат с большими карманами. Вы понимаете что я имею в виду?
По реакции слушателей видно – понимать-то они понимают, но энтузиазм докладчика насчет ненужности больших карманов разделяют явно не все.
Объявляется перерыв. Продолжаю тихо сидеть на месте. Но тут именно ко мне (почему именно ко мне – понятия не имею) подходит поздороваться присутствовавший на мероприятии посол ОБСЕ в Украине. Как вежливый человек естественно встаю и представляюсь. Я, мол, такой-то и такой-то, независимый исследователь украинской юридической системы и судей, возможно Вам были бы интересны (послу, похоже, действительно интересно) некоторые результаты этих исследований…
Ага! Как же! Дадут тут поделиться (подчеркиваю, не отобрать, а поделиться) результатами исследований. На нас налетает какая-то, судя по всему, организаторша с криком «Это не тактично! » и конвоирует в сторону перерыва. И снова:
– А кто Вы такой? – с последующим диалогом, один к одному повторяющим предыдущий.
В конце диалога меня окружает толпа милиционеров и диалог воспроизводится уже в третий раз с одним отличием. Мне объясняют, что у них охраняемое учреждение, в которое посторонним вход воспрещен. Соответственно я, со своей стороны, объясняю милиционерам, что если публичное мероприятие проводится в охраняемом учреждении и возникают проблемы подобные моей, то это значит – в их учреждении такой же бардак, как и везде.
– Но как Вы сюда попали? У нас ведь везде охрана, – они не унимаются, и у каждой двери действительно стоит по два офицера, но стоят-то они навытяжку.
– Без применения насилия, видите – нигде ни крови, ни трупов, – поясняю я, и заодно ненавязчиво интересуюсь, – то, что сейчас происходит, – это задержание?
Тут самое время перепугаться милиционерам, что они и делают.
– Да нет! Что Вы! Просто понимаете…
Да уж понимаю. И добровольно покидаю открытое мероприятие по строительству правового государства в закрытом учреждении.
Так вот граждане. И правовое государство, и гражданское общество вещи безусловно хорошие и нужные. Как хорошее седло и даже лучше. С другой стороны, то, в чем мы с вами живем, пока на ахалкетинца никак не похоже – ахалкетинцы ж без рогов, а тут… В конце-то концов мнения о красоте и гармоничности коровы под седлом могут быть разными, но зачем животное-то мучить?
Об украинской юриспруденции
| Василий Иванович и Петька впервые видят осла: – Василий Иванович, это что за зверь?! – Судя по ушам и по яйцам этому зайцу лет триста! |
Человек, впервые узнавший о существовании украинской юриспруденции, так же, как персонажи эпиграфа, будет судить об этом звере по его органам и по внешним проявлениям этих органов.
Вот и судите.
Чтобы не усложнять, посмотрим на деятельность только двух – хозяйственного суда и налоговой службы – и только по одному эпизоду.
Итак. Отправная точка – постановление тогда еще арбитражного суда по заявлению районной налоговой инспекции о банкротстве предприятия N. Потому что у предприятия, якобы, долги перед бюджетом. Этим же постановлением этой же инспекции поручено создать ликвидационную комиссию.
Ликвидационную комиссию, однако, нашим ишакам создавать лень, и постановление суда никто не выполняет, что, вообще-то, является уголовным преступлением. Всякий более или менее нормальный субъект, совершивший уголовное преступление, обычно старается не слишком на эту тему распространяться, а вот налоговая – нет, она пишет в теперь уже хозяйственный суд заявление об исключении предприятия из государственного реестра. Фактически – заявление о явке с повинной. Ведь исключение предприятия из госреестра – заключительный этап ликвидации.
Хозяйственный суд, в который поступило заявление о явке с повинной, должен бы разъяснить налоговикам, что с такими заявлениями следует обращаться в другие органы (у описываемого здесь зверя всяких органов никак не меньше, чем у осла). Ан нет. В украинской юриспруденции орган органу – друг, товарищ и брат, что реализуется в решение хозяйственного суда об исключении предприятия из госреестра.
Теперь самое интересное.
Спустя еще полгода тот же суд вспоминает про незаконченную (и не начатую) процедуру ликвидации. В суде материализуется представитель налоговой и сообщает об отсутствии у предприятия задолженности (помните с чего начиналось банкротство?). На основании чего хозяйственный суд выносит определение о начале процедуры ликвидации предприятия, у которого по имеющимся у суда данным отсутствуют долги и которое этим же судом уже исключено из госреестра.
А что же предприятие?
Да ничего особенного, как работало, так и работает – ну кто ж будет серьезно обращать внимание на ослиные уши. Или яйца. Уж кого-кого, а этих ослов мы навидались…
Вот только директор, он же автор, никак сообразить не может: то ли эти органы просто невменяемые, то ли кто-то всерьез начал реализовывать его утверждение пятилетней давности – государство посредством своих многочисленных органов самозабвенно встпает в контакты само с собой и случайно оказавшиеся в неподходящем месте граждане поневоле принимают участие в этом безбрежном сладострастии садомазохизма.
Связанные материалы
Tags: нравственность, ответственность, власть, гражданское общество, понятие, публичность, милиция, Украина, моральность, система, судебная система, этика, юстиция
