Марк Болдырев

Представляю себе, как были потрясены неожиданным репримандом в виде предупреждения о неполном служебном соответствии и возбуждением уголовного дела сотрудники милиции, которые организовали «живой щит» на Московской кольцевой автомобильной дороге. Нет, ну представьте себе: живут себе люди, трудятся, не покладая жезлов, на морозе и под дождём, время от времени крысятничают у своих же сограждан… словом, всё, как всегда. Вдруг — на тебе плюху! За что? За то, что является, — вот тут стоит остановить своё внимание! — обыкновенной практикой милиции. Обыкновенной, повседневной, будничной, о которой, собственно, и говорить особо не приходится. И неожиданно для себя они узнают, что они подозреваются в совершении уголовного преступления, да ещё и с признаками весьма отягчающими их вину. А всё только потому, что они, кроме всего прочего — коррупционеры. Именно коррупционеры, так как занимались в качестве обычной для себя практики именно коррупцией в форме злоупотребления властью. Согласитесь — мило.

Сказать вам, дорогие читатели, что меня поразило более всего?
Две вещи.

Первая: то, что, оказывается, составление живого щита для остановки машин с предполагаемыми правонарушителями (именно так, господа корреспонденты и сотрудники всех этих самых -охранительных органов, вы только и имеете право говорить, так, а не «правонарушитель» и не «преступник», как это у вас всех не слазит с языков — весьма и весьма советую это усвоить!) есть самая обыкновенная и весьма распространённая практика милиции.
Второе: что г-н Р.Г. Нургалиев, сын кустанайской степи, вегетарианец и йог по совместительству, до сих пор остался на своём посту, хотя, как выясняется, иначе как через интернет он вообще не владеет ситуацией во вверенном ему министерстве. Всё, что он умудрился сказать, так это то, что сотрудники милиции, видите ли, сработали непрофессионально. А сам он, простите, кто? профессионал? или всё-таки проффесионал? У меня сложилось чёткое убеждение, что именно проффесионал. Просто звёздоносный дилетант, любитель. Это в лучшем случае. Точно такой же трепач и властолюбивый любитель, как и его, хоть и повсегдрадно оэкраненый бывший начальник, приведший его в министерство внутренних дел на пост министра.

То, что большая часть милиции граждан России ((Об иностранцах я вообще умолкаю!)) не считает за людей, а держит исключительно за некую биомассу ¹ — весьма хорошо известно. Не менее известно и то, что настоящих ментов выдворяют, вытравливают из милиции всеми возможными и невозможными способами. Равно и тех, кого они считают предателями своей «социальной группы», а говоря строго, сословия. К последним они относятся особо сурово. Что и естественно.

Разумеется, стрельба по посетителям магазинов и таксистам, убийство школьников, за которые далеко не все даже пускают себе пулю в лоб, не сравнимо с мелкими шалостями, которые позволяют себе милиционеры. И главное, что теперь они на следствии, предполагаю, почти с недоумением будут говорить то, что ведь ничего особо страшного не произошло, никто не погиб, стельба не началась, а помятые машины — так, мелочи по сравнению с их мировыми заботами и тяготами пребывания в мундирах и у корыта, наполняемого теми самыми гражданами. А также по сранению с их семейными и прочими матримониальными проблемами, их геморроями и импотенцией.

Это неправда, что все они поголовно — твари и сволочи только по признаку ношения милицейских погонов. Чистая неправда. Куколь не делает монахом, а милицейские погоны сами по себе не делают человека скотом. Не далее, как несколько часов назад ко мне пришли в почту два письма от знакомых мне сотрудников милиции. Один из них занимается раскрытием особо тяжких преступлений против личности, убойник, а другой — борьбой с организованной преступностью, с бандами. Не далее как вчера я говорил с офицером, который работает в подразделении внедрения. Двое, приславших мне письма, совершенно откровенно пожаловались мне на нарастающее чувство стыда за то, что проявилось явно, хотя и имелось ранее в латентном состоянии в милиции, а третий стал запальчиво защищать (это от меня-то!) милиционеров вообще, приводя, разумеется, себя в пример ((Этот человек рисковал мучительной смертью только потому, что едва не раскрыл себя среди настоящих человекозверей, в попытке, — удачной, заметим, — отвратить смерть от семьи с двумя детьми.)). Мне неловко выслушивать и читать это всё. Неловко потому, что я никогда не рискну выносить суждения о них, и не могу спорить с тем, что порядочная служба на страже прав и свобод людей трудна и частенько опасна. Я только указал всем троим на одну весьма важную деталь: никто из них не находится в большом фаворе у свиноподобных господ с двойными подбородками, бычьими затылками и генеральскими погонами. В фаворе у милицейского начальства находятся как раз те, кто преступен в своих помыслах и кто полагает, что весь мир и все граждане России только что и несут обязанности перед ними, а они сами обязаны только подчиняться указаниям и намёкам своих начальников, хоть бы эти намёки и приказы были преступны совершенно.

Один из участников происшествия, которое отчего-то считают просто дорожно-транспортным, отказался взять из рук большого чина грамотку «За сознательность». На вопрос генерала ((Кстати, интересно мне: а этот генерал вообще в состоянии сдать зачёт по физической подготовке? Например, я мог бы предложить ему посоревноваться со мной в кроссе, даже фору дам. По причине его сильно уж упитанного тельца с пивным животом.)) «почему?» этот человек дал совершенно внятный и достойный ответ, сводящийся, если его нормально перефразировать, к тому, что он участвовал во всём этом, не просто не сознавая, в чём именно он участвует, а и вообще помимо своей воли. Если же проанализировать практику, которая стала известна гражданскому обществу России, то надо прямо сказать, что милиционеры попросту использовали граждан, в качестве заложников, своих заложников. И в этом смысле они совершенно ничем и ни в какой степени не отличаются от бандитов, которые используют в качестве заложников «кафиров» и «муртадов» ((Чья это лексика и что означают эти слова, пожалуйста, выясните сами в том же интернете.)), разумеется, إن شاء الله. И то обстоятельство, что тех, кто берёт в заложники пассажиров самолёта допустимо убивать любыми способами, а вот милиционеров на шоссе — вроде как нет, не меняет картины. И те, и другие суть нелюди, которые подвергают опасности жизни посторонних для них людей во имя своих, только своих, и только ими самими понимаемых целей и ценностей. Более того, я считаю, что как раз милиционеров, составлявших живой щит, и их руководителей, даже если это закончилось только помятыми машинами, надо «мочить в сортирах» точно так же, как и тех, кто взрывал дома с живыми людьми внутри и брал в заложники людей в Будённовске, в Первомайском, на Дубровке. А министра всей этой гвардии надо считать такого же сорта господином, как и мерзоту, которая готовила указанные операции и руководила ими. Тем более, что весь народ нашей Родины в глазах этого самого министра, как и в глазах тех, кто воюет в горах Кавказа, давно уже дезавуирован, о чём этот министр прямо чётко и ясно сказал всем ((И даже не извинился, хам!)). Если там, на юге Отчизны — бандиты, то почему здесь те, кто творит то же самое, — не бандиты?
Вот более всего хотелось бы услышать ответ на этот вопрос от господина, пропьянствовавшего в студенчестве годы на юрфаке. Да только струсит этот господин дать ясный и чёткий ответ на этот вопрос: какова, в сущности-то, разница?

Президент по утрам читает интернет. Это — замечательно. Плохо другое. Наш Президент, — а я очень хочу в это верить, — не имеет сил, которые бы сломали шею мрази, которая выстроила пресловутую вертикаль власти, которая превратила Россию в набор сатрапий. Он делает всё страшно медленно, и весьма несмело. И потому, даже при том, что я очень хочу верить в его личную нравственную чистоту, он может не успеть. Ему трудно, дьявольски трудно с вредителями, объединившимися в ЕдРо. Тем более, что, как мне кажется, он находится в прямой зависимости от того самого пьянствовавшего в студенчестве господина, который как раз и создал пресловутую вертикаль из подонков и холуев, окопавшемся в Белом доме.
Если исходить из того, что помыслы Президента России чисты, то ему может помочь только гражданское общество.

Для реакции гражданского общества на беспутство и озверение милиционеров ((Ещё и ещё раз говорю, повторяю, подчёркиваю, что я далёк от мысли, что всякий милиционер есть сволочь и враг, которого надо уничтожить!)) существуют только два пути.

Первый путь — путь террора. Этот путь обозначили в золотые шестидесятые так называемые городские партизаны. Это — путь насилия и войны. Повсеместной, кровавой, беспощадной. Это — путь свободы, но не путь права. Право при этом, разумеется, отрицается как всеобщее. Остаётся один только страх. Террор.

Второй путь есть путь реформирования регулятивной системы по отношению к государственной власти, реформирование, которое приведёт к законному, нормативному контролю гражданского общества прежде всего над силовыми структурами государства.

И тот и другой путь суть пути сопротивления.
Первое сопротивление — насильственное, второе сопротивление — ненасильственное. Третьего способа, способа, который бы не содержал сопротивления, эффективно не ограничивающего власть государства, просто не существует. Надо отметить, что опираться можно вообще только на то, что сопротивляется.

Я не желаю пути террора. Изначально считаю, что путь отрицания права как всеобщего должен привести в никуда, в гибель моей Родины. Но я вижу этот путь, как существующий с необходимостью, если не будет срочно реализован второй путь.

Что же я имею в виду?

Я имею в виду то, что гражданское общество должно иметь механизмы, которые непосредственно контрольным способом влияют на носителей власти. Их должна быть целая система этих механизмов, но все эти механизмы ни в коем случае не должны быть опосредованы никакими институтами государственной власти, кроме, разве что суда. Хотя и последний должен стать независимым от государства ². Суд рано или позже, но должен быть возвращён гражданскому обществу. Так оно всё равно случиться, только либо с Россией либо без неё.

В огромной части стран современного мира существует практика, когда только некоторая часть преступлений расследуется и преследуется в порядке частного обвинения. Причём, как правило, все преступления против власти ((А прошу вспомнить, что согласно Конституции России, вся полнота источника власти принадлежит отнюдь не господам нургалиевым, грызловым и путиным, а исключительно и только народу России, многоконфессиональному, многокультурному, многонациональному российскому народу, нам, людям, так называемым простым гражданам. Хоть бы мы и были дезавуированы в глазах всяких там министров.)) расследуются и преследуются исключительно в порядке государственного обвинения. Эта практика должна быть сломана. Это — практика, согласно которой всякое ненасильственное сопротивление может стать невозможным из-за саботажа государства. И исключает напрочь гарантии преодоления такого саботажа. Все подобного рода преступления против порядка управления и государственной власти, против интересов службы должны быть преследуемы в порядке обвинения частного, что, разумеется, никак не исключает и иные виды его преследования. Почему? А именно потому что власть — от народа, управление — от народа, служба — народу, а не начальнику и не путиным и не партии, как бы эти путины и партии не именовались, что бы эти министры и прочие о народе не думали.

Мне могут возразить двумя взаимоисключающими доводами.

Во-первых, — скажут мне, — никто ничего доказать в порядке частного обвинения не сможет, а потому это, дескать, пустой звук.
Поверьте: это — полная ерунда. Российское общество весьма и весьма склонно к самоорганизации. Быть может к самоорганизации в некоторые моменты превышающую те, которая существует в ряде других стран. Едва только станет возможно преследовать в порядке частного обвинения представителей власти, — уверяю вас! — появится достаточное количество общественных организаций, которые смогут оказать необходимую помощь в собирании доказательств. Тем более, что само гражданское общество — вездесуще, в отличие от представителей власти, давно уже отделённых от народа. Отделённых до такой степени, что нормальным людям, обладающим властью, становится стыдно ((Не даром же президент начинает своё утро с того, что пытается что-то узнать из интернета.)). Очень быстро выяснится, что иметь дело с агентурой, которая видит и знает всё: от разговоров в лифте до разговоров в кабинете, настолько небезопасно, что скрыть свои мерзости от неё настолько трудно, что неотвратимость ответственности за свои проделки станет совершенно реальной. Тут найдутся и юристы, и сыскари, и эксперты, которые вполне обеспечат соответствующее доказывание в судебном процессе. А коли уж не смогут доказать, так хоть, по крайней мере, обвиняемый сможет нормально ходить по улице, глядя людям в глаза с полным сознанием того, что он невиновен не только перед своими начальниками (это никого, откровенно говоря, не убеждает!), но и перед всеми, с кем он сталкивается в своей жизни. И если он сделал что-то, что ненаказуемо, но предосудительно, то он точно будет понимать — отчего ему, хоть его и не посадили за решётку, но не подают руки и не говорят «Доброго утра!».
И пусть тогда посмеет хоть кто-то из милиционеров посмотреть на гражданина России как на быдло!

Второе возражение состоит в том, что гражданское общество-де, просто так-таки затерроризирует представителей власти. И это — чушь. Гражданское общество вовсе не заинтересовано в том, чтобы ликвидировать государство. Более того, как показывают исторические примеры, одержав военную победу, силы гражданского общества первое, что делают, так именно создают государственновластную надстройку управления. Не забыли, наверное, о памятнике гражданину Минину и князю Пожарскому? — Я помню.

Итак, подчеркну: есть два пути. И оба — пути сопротивления.
Один — ненасильственное сопротивления. Другой — сопротивление насильственное.

И вот что следует повесить на стенка любого чиновника, в качестве грозного предостережения:

If non-violent resistance becomes impossible, violence is inevitable

Martin Luther King, jr

И следует помнить, что единственный способ избежать сопротивления насильственное есть сделать ненасильственное сопротивление не только возможным, но и эффективным.

1. http://iuris-civilis.ru/?p=210
2. http://iuris-civilis.ru/?page_id=217