За истекшее время в редакцию пришло ряд писем. Нами были отобраны из них вопросы, которые объединены, как представляется, одной тематикой: третейскими судами и рассмотрением в них. Все они так или иначе касаются именно гражданского процесса, в том числе и логики суждения в этом процессе.
Сейчас мы попытаемся дать на эти вопросы ответы.
1Я внимательно просмотрела решение и материалы, которые Вы опубликовали на сайте третейского суда при «Українська Третейська Спілка
». По делу «Інтерон vs. Укрпривінвест». В принципе, я прочла
— Разве вопрос регистрации права собственности совершенно не связан с самим этим правом?
— Разве не следовало привлечь в это дело залогодателя, который ранее обладал правами собственности на ценные бумаги для разрешения вопроса о том, имеет ли он на момент производства регистрационных действий право собственности или же оно перешло уже к залогодержателю-истцу?
— Как по-Вашему должен защищать свои права, если они были нарушены, залогодатель?
Прежде всего хочу заметить, что я являлся судьёй-докладчиком в названном Вами деле, следовательно — членом коллегии судей, следовательно — я не имею морально-этического права заниматься защитой или напротив — критикой точки зрения, которая высказана в решении суда, вынесенного при моём участии. Простите, это — не поза, а вполне оформленная мною за 15 лет судейской деятельности позиция. Я предпочитаю точно так же не критиковать и с государственными судьями те решения, которые вынесли они. Нельзя ставить человека за его сами по себе правомерные действия в позицию активно оправдывающегося. Во всяком случае без серьёзных на то оснований. Если решение было недостаточно мотивировано — это, конечно, предмет разговора, но разговора не о решении, а о modus operandi при его мотивировании; если решение было мотивировано достаточно и внятно, то эта мотивировочная часть и есть ответ на вопрос, из каких таких данных и по какой такой логике получена в ситуации вводной части из данных описательной части часть резолютивная. Посему в данном случае я предпочту только разъяснить общие начала, из которых исходил суд, не касаясь конкретных деталей конкретного дела. Тем более, что как раз принципиальные, общие начала для широкой публики имеют куда как большее значение, чем конкретное дело, касающееся только его участников да, быть может, считанных лиц. Быть может! А вот принципы, начала, касаются как раз всех.
Связан ли вопрос регистрации того или иного права, если такое право вообще подлежит регистрации, с наличием самого этого права?
Если брать этот вопрос отдельно, и отвечать на него строго непосредственно, то ответ на него будет совершенно неожиданный: «Нет, не связаны эти вопросы!». Дело в том, что регистрационные действия сами по себе суть действия, говоря строго, вторичные. Не столь сейчас важно даже о каких регистрационных действиях идёт речь: о регистрации рождения человека, о регистрации транспортного средства, о регистрации прав на недвижимое имущество, о регистрации брака или регистрации места жительства. Все регистрационные действия есть действия прежде всего по своему содержанию формальные, а по их назначению: информационно-признательные.
Никак не более и никак не менее того.
При информировании о каком-либо факте и при признании какого-то факта есть не сам, строго говоря, факт, а его представление у того, кто его признаёт и кто о нём информирует. Это признание и информирование сами по себе могут быть правильными или неправильными, но правильность или неправильность этого признания и информирования зависит не от факта, а от представления об этом факте, которое имеется у признающего или информирующего. Если признание или информирование произведено в соответствии с правилами такого признания или информирования и основано на представлении факта, которое имеется у признающего и информирующего, то нет никакого основания говорить, что признание или информирование произведено неверно. Заметим, что тут мы говорим не о факте самом по себе, а лишь о его представлении.
Скажем, меня в действительности звать Александр. Я предъявил документы, из которых следует, что звать меня Марк. Вы назвали меня «Марк» и сообщили своим знакомым, что звать меня «Марк». Вы поступили верно? — Да, поскольку признание Ваше меня Марком и информация об имени «Марк» как о моём имени вполне соответствовали именно представлению этого имени, данному мною в документах.
Другое дело, что документы, которые я при этом предъявил, могут оказаться подложными. Но и в этих обстоятельствах оценка Ваших действий никак не изменится. Вы не несёте обязанности исследовать документы на действительность, а если Вы — судья, то, напротив, в гражданском судебном процессе, просто обязаны, пока не доказано обратное, предполагать, что всё в представленных документах — правда, и документы эти — настоящие. Заметим теперь, что регистратор может делать выводы о регистрируемом факте, в том числе и о факте наличия права, только и исключительно на основании того представления об этом факте, которое он получает из представленных ему документов. Заниматься «потусторонними» или «посюсторонними» и вообще посторонними розысками и выяснениями соответствия представленного ему представления о фактах объективности, регистратор не просто не несёт обязанности, но вообще и не имеет права. Каналы, по которым регистратор получает данные для составления представления о фактах, — строго и весьма строго ограничены законодательством: все представления о правах поступают и могут поступать к регистратору только и исключительно от заявителей. И ниоткуда более!
Мне могут возразить, что представление о праве может не соответствовать самому праву. Я немедленно соглашусь с этим. И тем не менее, заниматься разысканием качества соответствия представления о факте вообще, полученного им от заявителя, и самим фактом — не дело регистратора. Тем более, что, если уж подходить к этому строго, то мы вообще, и регистратор — в частности, можем судить о фактах лишь по их представлениям. Не более того. Не говоря уже о том, что вопрос вычленения того или иного факта как некоей части действительности из действительности, есть вопрос ещё и интереса, между прочим. А регистратор, равно как и суд не вправе исходить из какого бы то ни было своего интереса. Потому и inquisitio ни тот, ни другой, а, кстати, и нотариусы — тоже, заниматься не вправе.
Следовательно, вопрос о правомерности производства регистрационных действий или об отказе в производстве таковых заключается только и исключительно в разрешении следующего:
достаточно ли представления, которое преподано регистратору законным способом для вывода о необходимости регистрационных действий?
Если да — регистрационные действия будет именно правильным произвести, если нет — правильным будет в их производстве отказать.
Заметить на это можно то, что всегда могут найтись у иных лиц, документы, которые ставят под вопрос правильность или достаточность представления о факте, которое имеется на момент рассматриваемых действий у регистратора.
Это замечание — совершенно верно. Но всё дело в том, что такого рода предположение в гражданском обороте в мире земном нельзя людям делать, когда от них требуется не бесконечный процесс, скажем, процесс научного постижения мира, а процесс конечный и результативный, именно в силу необходимости презумпции добросовестности и разумности. В противном случае вообще ни одно регистрационное или даже судебной действие оказалось бы возможным лишь и только для Того, Кто обладает полнотой Всеведения.
Итак, сам по себе вопрос регистрации права непосредственно с самим по себе правом не связан.
В довершение, чтобы уже показать, что и наличие права вовсе не связано с регистрацией, укажу по крайней мере на две особенности возникновения права. Одно из них — в законодательстве России. а другое — Украины.
При наследовании, если права на такое наследство даже и требуют государственной регистрации, всё равно в России эти права вне всякой зависимости от регистрации их, возникают не с момента регистрации, а с момента принятия наследства. А вот на Украине вообще пошли куда далее: там указано, что такое право возникает даже не с момента принятия наследства, а — о чудо! — с момента открытия наследства.
При рассмотрении же соответствующего вопроса Конституционный суд Российской Федерации уже указывал, что само по себе возникновение права собственности, скажем, на недвижимое имущество, не может находиться в зависимости от наличия или отсутствия регистрации такового, поскольку регистрация есть акт государственного признания, а признание всегда вторично по отношению к тому, что, собственно, признаётся. Конституционный суд Российской Федерации разъяснял, что тот, кто полагает себя собственником, имеет право защищать своё право любым способом, включая и внидикацию, даже и в том случае, когда он не может представить такого доказательства как регистрационную запись. Регистрационная запись является единственным доказательством государственного признания права, но никак не права самого по себе.
Последнее выглядит абсурдным только для того, кто всерьёз считает, что право есть воля какого-то там класса1, возведённая в закон государством, а потому вообще зависит от наличия или отсутствия государственного признания. Но такое понимание права несколько не соответствует, скажем, Конституции РФ, которая вменяет в обязанность государству признавать определённые права, а вовсе не рассматривает государство как нечто, что такие права порождает.
Не следовало ли привлечь в дело залогодателя?
Как видно из сказанного — нет, не следовало, поскольку суждение суда о достаточности документов, поданных для совершения регистрационных действий, никаким образом не изменяет прав или обязанностей залогодателя, да и вообще кого бы то ни было, ни по отношению к регистратору, ни по отношению к истцу. Залогодатель имеет право защищать свои интересы и права любым образом как до такого процесса, так и после него. Этих способов у него не стало ни больше, ни меньше от того только, что суд рассмотрел спор между регистратором и заявителем и вынес суждение по этому узкому спору. По спору о правильности отказа регистратора совершить регистрационные действия. Правда, залогодатель, быть может, имеет какие-то свои доказательства. Ну вот он их при защите своего мыслимого им права, и может их представить, если сочтёт нужным. Но это — вопрос не суда, не регистратора и не истца, а исключительно того субъекта, который считает, что его права нарушены.
Каким образом залогодатель может защищать свои права?
Да любым, который не противоречит закону. Виндикацией, например. Разумеется, что при этом он будет обязан представить некоторые доказательства, а указание на регистрационные действия и решение суда может привести как доказательство угрозы нарушения своего права, например. То есть решение суда залогодатель имеет возможность использовать как основание для обращение в суд для защиты своего права собственности. Но, подчеркну: он обязан будет при этом самостоятельно доказать, что такое право собственности у него есть. Если же при этом он наткнётся, скажем, на то, что решением государственного суда, которое вступило в законную силу, будет установлено, что такое право у него отсутствует… ну, значит, отсутствует; и всякий суд, да при наличии повода для обращения в суд у такого залогодателя-истца права обратиться в суд за защитой мыслимого им права, должен будет ему в защите такого права отказать, поскольку с его участием уже установлено, что такое право не существует в действительности, а лишь мыслится заявителем.
Только, всего святого ради, не надо задавать мне вопроса о том, а как вообще можно доказывать право? Никакого законченного и алгоритмически исчерпывающего ответа на такой вопрос ни один уважающий себя цивилист не даст.
2Можно ли выйти из третейского соглашения, если сторона считает, что третейский суд отнесётся предвзято к делу?
Нет, нельзя. Третейское соглашение не есть материальная сделка в смысле ГК. Это — сделка процессуальная, которая изменяет права и обязанности не какие угодно, а исключительно и только процессуальные, но не гражданские, например. Следовательно, права и обязанности, возникающие вследствие существования третейского соглашения, могут быть реализованы или исполнены только и исключительно в соответствующем судебном процессе. И никак иначе.
Кстати говоря, само по себе наличие третейского соглашения вовсе не лишает ни одну из его сторон обращаться в государственный суд. А третейский суд, с другой стороны, как институт есть именно такой суд, который имеется в виду в ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, на что уже пару раз прямо, к слову сказать, указывал ЕСПЧ.
Вопрос «предвзятости» того или иного судьи третейского суда должен разрешаться именно в порядке заявления отвода и доказывания обоснованности такого заявления. Так и никак иначе.
Другое совсем дело, что можно указать на ряд приёмов, которые могут дать возможность избежать рассмотрения именно в третейском суде и перенести решение тех или иных вопросов в суд государственный, но это — отдельный разговор. Кроме всего прочего, тут, вообще-то уместно, задаться вопросом: а отчего это вы решили, что государственные судьи, скажем, Украины, квалифицированнее и незаинтересованнее третейских судов? А вот лично я так не думаю. И вообще: вопрос добросовестности судьи, не важно какого суда, есть вопрос его личной оценки. А то обстоятельство, что не все решения судьи устраивают всех — ну уж тут простите, тут дело такое-этакое: даже, как известно,
3Является ли основанием для отвода судье третейского суда его знакомство с одной из сторон спора?
Однозначно: нет, не является. Равно как не является такое знакомство основанием для отвода и государственного судьи.
Возьмите в качестве примера меня. Я знаком с половиной судей города Новосибирска и большей частью коллегией по гражданским делам Новосибирского областного суда. Есть у меня закомые и в Верховном суде РФ. И что теперь делать? А в с другой стороны я лично рассматривал ряд дел с участием сторон, представители которых — мои знакомые. В ряде этих дел я выносил решения против их интересов, а в ряде — в соотвествии. И что? решения мои могли быть правильными или неправильными, но само по себе знакомство с этими людьми никакого влияния, во всяком случае логического, не оказывало.
Да, были случаи, когда я брал самоотвод, в том числе и основанный на мотиве знакомства, но это — вопрос моего права, которое я использовал при наличии вполне определённой ситуации. Вообще же, я могу заметить, вопрос рефлексии, взгляда на себя и свои отношения со стороны для любого судьи, а вовсе не только для третейского — важный вопрос. Другое дело, что третейский судья объективно независимее, скажем. от государства, но это ничего не говорит ни о ком конкретно, а лишь описывает обстоятельства, в которых находится тот или иной человек. А человек, как известно, выше обстоятельств. он — не животное, и уж точно — не автомат, конечный или бесконечный.
Конечно, быть человеком и сохранять свою человеческую независимость — дело непростое. И для судей и вообще для всех на свете. А жить по заповедям — просто? Если да, то отчего это тогда все мы ещё не достигли состояния святости?
4Действует ли принцип преюдиции в третейских судах?
Это существенно зависит от того, закреплён и как именно закреплён этот принцип в соответствующих правилах рассмотрения споров в том или иной третейском суде. Указанный принцип как именно прицип обязывания суда к определённым суждениям, а равно и как ограничения прав того или иного участника процесса в доказывании, есть исключительно и только принцип внутри соответствующего процессуального кодекса. Иное, конечно, дело, что само по себе решение суда, вступившее в законную силу, может являться доказательством. Чего? — это вопрос особый. Ну, например, того, что этот вопрос рассматривался в суде или что в суде приводились определённые доводы. Но вот является ли это доказательством, имеющим абсолютную силу — отдельный вопрос. По отношению к тому, что состоялось рассмотрение — да. А вот по отношению, скажем, к праву доказывать то, что отрицательно установлено таким решением — нет, если только иное не установлено соответствующими процессуальными правилами конкрентного третейского суда.
5Является ли третейский суд субъектом?
Нет, третейский суд не есть субъект, а потому, кстати, он не может быть участником никакого судебного спора. И указывать третейскому суду никто ничего не вправе. Во всяком случае, никакие такого рода «указания» никого ни к чему обязывать не могут.
- Например, класса шпаны. ↩
Связанные материалы
Tags: доказательство, доступ к правосудию, нотариус, принцип, право, правосубъектность, Украина, ЕСПЧ, логика, регистрация, регулирование, судебное суждение, судебная защита, юриспруденция, юстиция, третейский суд, третейская запись, третье лицо, ценные бумаги
