Говоря откровенно, я не могла даже себе представить, что тема обязательности выводов ЕСПЧ или конституционных судов для правоприменения в судах может быть такой актуальной. Представляется, что в этом вопросе нет никакой коллизии или неясностей. Представляется это таким образом мне и поныне. Тем не менее, то тут то там возникают судебные решения, в которых суды и впрямь — «дерзко и нагло» игнорируют и выводы ЕСПЧ и выводы, а то и прямые указания конституционных судов. Причём, кажется, это происходит повсеместно, без всякой государственной особенности: и в России, и на Украине и в Германии.
Вообще-то это — позор на наши головы!
Но позор позором, а всё-таки надо что-то делать.
Я совершенно согласна с доводами М.Р. Болдырева, изложенными в его материале «О судебной реформе — I», где он говорит об утрате всякого доверия людей к судам вообще. Последние события со «шпионами-нелегалами», да ещё и вкупе со шквалом признаний в чём угодно в обмен на свободу1 только подтверждает сказанное. Хорошенькое «добровольное» признание: подпиши и вали, куда хочешь, а иначе — куча людей, — и ты вместе с ними, — будет сидеть чёрт знает сколько и чёрт знает как. А главное: чёрт знает за что2! Извините, но разве трудно представить себе человека, который готов взять на себя без всякого ущерба для своей свободы, скажем, шпионаж только для того, чтобы, например, освободить невиновного человека, попавшего в заложники государственной машины3? Не знаю уж кто как, а я лично буду испытывать к такому вот «шпиону» глубочайшее уважение, кем бы этот «шпион» ни был. На суд же, который возмётся делать выводы на базе вот такого вот признания, я буду смотреть не иначе как с презрением. И не я только одна.
Так и происходит. Особенно когда суды дискредитируют себя в том числе и игнорированием названных выше выводов. Тут уже просто появляется мысль об исчезновении судов как таковых. Но делают такое не суды, делают такое всё-таки судьи. Судьи с точки зрения закона, — а с иной точки зрения, не с точки зрения закона, суды как именно суды ничего и не делают, — связаны наглухо и выводами конституционных судов и выводами ЕСПЧ. Наглухо. Так что бесчинствуют-то вовсе не суды, а именно те, кто использует свои полномочия как полномочия судей. У этих людей, между прочим, имеются фамилии, имена и отчества. У них есть места жительства и даты рождения. У них есть гражданства и масса ограничений в правах, связанных с их статусом. Не так ли?
И есть особенная ответственность.
Стоит понять: а как, собственно, следует, оценить такое деяние как игнорирование в судебной деятельности выводов ЕСПЧ и конституционных судов?
1. Совершенно ясно, что такое деяние, как вынесение судебного акта, который противоречит логике или выводам ЕСПЧ или соответствующего конституционного суда, есть деяние противозаконное. Мне не известно ни одного государства, законодательная система которого бы устанавливала супрематичность закона над международеым договором или конституцией.
2. Я готова доказать, что такое деяние во всяком случае является также и деянием общественноопасным.
С одной стороны, конституции любого правового государства есть Основной закон, накладывающий огранчения на государство как механизм управления в гражданском обществе, причём все эти ограничения направлены на недопущение узурпации государством как целым и любой частью этого государства той суверенной власти, которая принадлежит исключительно как раз гражданскому обществу. С другой стороны, международные конвенции, охраняющие и защищающие права человека есть ограничение суверенитета всё того же государства как аппарата управления; целью таких ограничений является защита прав и свобод человека. Люди же как раз в их многообразной совокупности в конкретной стране составляют, в частности, гражданское общество. Необходимо при правоприменении презюмировать4, что выводы, которые делают конституционные суды и ЕСПЧ суть выводы верные и находятся как раз в области применения правил, ограничивающих государство как аппарат управления с целями, указанными выше.
При всём при этом суды в своей целевой функции как раз предназначены для восстановления и защиты прав и свобод, которые могут быть нарушены в конкретных случаях. В этом состоит гражданскообщественная основная функция системы судов как таковых.
Из сказанного следует, что суды, будучи обязанными применять в своей правоприменительной практике выводы как конституционных судов, так и ЕСПЧ, занимаются в частных случаях прежде всего, в числе прочего, подчинением государства как аппарата управления in corpore, отдельных частей его, а также и вообще отдельных субъектов в целях защиты прав и свобод, составляющих, как было сказано, одно из базовых начал гражданского общества. В числе прочего, суды, разумеется, несут обязанность ограничивать государство в его любых устремлениях выйти за рамки, которые его сковывают в тенденции узурпировать власть, ему в источнике не принадлежащую. Таким образом, применение частных истолкований общих правил конституций и международных документов, защищающих права и свободы людей, есть системная функция судов и судей. Заметим при этом, что любые вопросы государственной безопасности, скажем, играют в данном случае подчинённую роль и являются вторичными по отношению к вопросам осуществления государством его функций в предписанных конституциями5 целей существования госдарств вообще.
Из всего этого следует, что разрушение целостности проведения логики истолкования конституций и международных договоров, существующих в целях защиты прав и свобод людей от общих положени — в конвенциях и конституциях — к частному случаю, рассматриваемому в судебном деле, есть общественноопасное деяние6. Отрицание общеобязательности обсуждаемых выводов с неизбежностью ведёт к отрицанию именно недопустимости узурпации государством власти, которая принадлежит в своём источнике вовсе не ему, а гражданскому обществу.
Теперь обратим своё внимание на то, что преступление есть именно противоправное общественноопасное деяние. Следовательно, игнорирование выводов как конституционного суда, так и выводов ЕСПЧ есть именно деяние преступное.
3.Преступлением это деяние становится тогда, когда в особенной части того или иного уголовного кодекса такое деяние будет специфицировано как частное.
Насколько мне известно, в большинстве уголовных кодексах государств предусмотрены такие предступления как самоуправство, превышение власти, вынесение заведомо для выносящего неправосудного решения. Правда, все эти преступления — умышленные. Нетрудно догадаться при этом, что выход за пределы, установленные выводами как конституционных судов, так и ЕСПЧ, есть или самоуправство, то есть осуществление действительного права недозволенным образом, или превышение власти, так как в том случае, когда такая власть оказывается ограниченной выводами конституционных судов или ЕСПЧ, игнорирование таких выводов неизбежно заставляет действовать там, где власть действовать не вправе, или же вынесение заведомо неправосудного решения, то есть вынесение такого решения именно особенным субъектом — судьёй, которое уже в осознании судей было противоречащим, например, выводам тех самых судов, о которых я говорю7.
Понятно, что при рассмотрении деяния судьи, который участвовал в вынесении судебного акта, противоречащего выводам ЕСПЧ или конституционного суда, таким образом, содержатся признаки какого-либо из указанных преступлений. Возможно и каких-то ещё, просто мы об ином пока не говорим. При рассмотрении же вопроса о преступности деяния судьи в этом случае появляется необходимость исследовать субъективную сторону такого деяния. Поскольку все указанные деяния для того, чтобы можно было сказать о них, что это — именно преступления, должны быть именно умышленными, то важным моментом становится вот какое обстоятельство: знал или не знал тот или иной судья о соответствующих выводах конституционного суда или ЕСПЧ? Если можно допустить, что такие выводы ему были по каким бы то ни было причинам неизвестны, то умышленность, естественно, отсутствует. Если эти выводы ему именно были известны, то он их проигнорировал именно умышленно и тогда — совершил преступление.
А теперь зададим простой вопрос: при разрешении конкретного дела что заведомо известно судье? Именно заведомо.
Принятый судебный акт ЕСПЧ? Решение конституционного суда?
— Нет! Они должны быть известны, знать их — обязанность всякого судьи, но нельзя считать, что всякому человеку, сидящему в конкретном месте в конкретное время в статусе судьи, это всё актуально известно. То есть известность всех этих выводов для судьи есть обязанность ex officio, они известны ему лишь de iure, но ещё не непременно de facto.
А что же совершенно точно известно любому человеку, кто присутствует в судебном процессе?
— Материалы дела! Особенно же, если ссылка на соответствующий вывод ЕСПЧ или конституционного суда была гласным образом высказана в заседании и, к тому же, скажем, содержится в объяснении стороны. Слышать и воспринимать сказанное в судебном процессе есть не просто обязанность судьи, а любого участника судебного процесса. Любого8! просто не для всех неисполнение этой обязанности влечёт санкции.
И что же тогда получается в качестве вывода?
Если подходить честно, то получается, что
любое игнорирование выводов ЕСПЧ или конституционного суда в деле (не их неверная трактовка! а именно игнорирование), при условии эксплицитного заявления о таких выводах в судебном процессе должно влечь во всех случаях возбуждение уголовного дела и проверку на предмет возложения уголовной ответственности на соотвествующих людей, которые, будучи в статусе судьи, проигнорировали такие выводы.
А вот уже мотивы названного деяния могут быть существенны лишь при признании самого по себе деяния преступным.
Я часто слышала довод, что если только начать преследовать судей за неверные решения, то судьи будут бояться выносить таковые. Возражение верное, но в данном случае, заметим, оно бьёт мимо цели. так как речь идёт не об ошибочном правоприменении, а именно об игнорировании того, что судья игнорировать совершенно не вправе. Во всяком случае судья государственный.
От редакции. Из приведённой автором в данном случае логики есть несколько любопытных следствий. Например такое: если прокурор, которому стало известно о соответствующем выводе ЕСПЧ или конституционного суда, в своём выступлении на любой стадии процесса предложил проигнорировать такой вывод или вообще сам проигнорировал такой довод, а судебный акт также содержал указанное игнорирование, то этот прокурор должен считаться соучастником преступления в виде подстрекателя.
- Причём как свою собственную свободу, так и свободу других людей. ↩
- Это, простите, касается не только «русских нелегалов» 23, 27 и 28 лет от роду, но и например г-на И.В. Сутягина
. ↩ - Я, например, сознательно брал на себя деяния, которые никогда не совершал. С одной единственной целью: пресечь последствия незаконных действий властей Украины. Правда, никакой такой «святости» и «героизма» в этом не вижу. Преступление государственной власти или её представителей должно пресекаться любым пусть и противозаконным, но не общественно опасным путём. — прим. М.Р. Болдырева ↩
- Кому неясен смысл слова «презюмировать»: предполагать истинным при производстве любых выводов в любой логике в качестве исходных положений и правил. ↩
- Например, ст. 2 Конституции РФ. ↩
- При это, заметим, презюмируется, что само по себе гражданское общество также в своей цели существует для обеспечения и защиты прав и свобод людей — прим. редакции. ↩
- Так как заведомо не может быть правосудным судебный акт, который противоречит выводам конституционного суда или ЕСПЧ. Он может обладать любыми иными свойствами, но свойством правосудности — нет. ↩
- Автор, как представляется, в обобщении своём слегка ошибается: не любого! но для целей рассмотрения достаточно того, что это — совершенно точно публично-правовая обязанность и судьи, и секретаря, и прокурора — прим. редакции. ↩
Связанные материалы
Tags: конституция, коррупция, ответственность, государство, власть, гражданское общество, принцип, прокуратура, процесс, право, правосудие, права человека, преступление, публичность, ЕСПЧ, либерализм, логика, регулирование, репрессия, система, свобода, суд, судебное суждение, судебная защита, судебная система, суверенитет, юстиция, толкование
