Марк Болдырев

Без лишнего преувеличения могу сказать, что при пристальном взгляде любой, буквально любой судебный процесс является интересным. Если только кто-то пытается сказать, что в том или ином судебном процессе не было, дескать, ничего особенного, ничего, что могло бы привлечь внимание — знайте: речь идёт только о том, что говорящий ничего особенного не увидел, и это именно его внимание не было привлечено. А оно, интересное-то, там всенепременнейше есть. Есть, есть! Если не как парадокс, то как иллюстрация, если не как иллюстрация, то как схема, если не как схема, то как анекдот. А подчас как всё сразу взятое вместе.
Вот только вчера закончилось рассмотрение по первой инстанции в принципе-то довольно тривиального дела. Существо спора состояло в том, что некая дама, работавшая по совместительству на предприятии, была уволена за прогул без уважительной причины. Во всех отношениях замечательным было то, что прогул, то есть отсутствие на работе этой дамы в течение более чем трёх часов усиленно доказывался ответчиком, но истицей как раз совершенно не оспаривался. Ну, ни капельки. Она действительно отсутствовала на работе. И не три часа, а более месяца. Прогул, таким образом, разумеется, имел место. Но вот причина этого прогула… Причина состояла в том, что эта дама в это самое время находилась на излечении в больнице.
Ну, дело, стало быть, вроде ясное. Не так ли?
Однако в этом самом деле было много преинтереснейших поворотов. Расскажу об одном из них.

Совокупно со всем прочим, работодатель, уволив означенную даму, взял да и не выплатил ей ни остатка заработной платы, ни компенсации за неиспользованный отпуск. Естественно, что истицу такое дело несколько не устроило. Она, впрочем, в первый день увольнения, уже не пришла на предприятие, где, по утверждению ответчика её ждали деньги, а через несколько времени направила работодателю заявление с требованием перечислить причитающиеся ей суммы на её счёт в банке. Это заявление ею было подписано. Ответчик, тем не менее, не стал ничего никуда перечислять, а просто сохранил деньги у себя, проведя бухгалтерскую операцию депонирования заработной платы. При этом представитель ответчика в суде убеждённо утверждал, что таким вот действием его доверитель полностью исполнил обязательство уплатить те самые суммы истице. А истицу этот представитель ответчика выставлял просрочившим кредитором, который просто не стал осущетвлять своё право путём получения денежных средств в кассе предприятия.
Тут нелишне сказать, что никакого соглашения о порядке выплаты заработной платы, равно как и кассы, вообще-то не было. Касса представляла собою, в сущности, просто учётное бухгалтерское понятие. Ну да ладно.

И вот тут-то возник вопрос: а, может, и в самом деле речь идёт о просрочившем кредиторе? Может и в самом деле речь идёт только о том, что истица как кредитор не пришла и не получила деньги? Правда, тогда возникает иной вопрос: а отчего же это предприятие не перечислило эти самые деньги на счёт, куда их перечислить, собственно, просила истица?

Ответ на последний вопрос был оригинальный, но я не хотел бы касаться именно его. Вернёмся к первому вопросу.

Итак: каким, собственно, образом должны исполняться обязательства, состоящие в выплате заработной платы »